— Да нет, напротив, — попытался взбодрить его Дюдю.

— Что ж, тогда скажу: я ничегошеньки про это не знаю. Ну вот нисколечко. Потому что никто не знает, можно ли куда-нибудь погрузиться, следуя по этой дороге, или нельзя.

— Куда хоть она ведет?

— Смотрите сами, — сказал кондуктор.

Амадис увидел на обочине столб с эмалированной табличкой, на которой белыми буквами было отчетливо выведено «Экзопотамия», а еще стрелочка и цифры, обозначающие измерения

— Значит, мы едем туда? — оживился Амадис. — Выходит, до нее можно добраться по суше?

— А то как же! — заверил его кондуктор. — Надо только кругаля малость дать да в штаны не наложить со страху.

— Это еще почему?

— А потому, что нам потом головомойку устроят. За бензин-то, поди, не вы платите?

— Как по-вашему, с какой скоростью мы едем?

— К утру доберемся, — успокоил кондуктор.

Часов около пяти утра Амадису Дюдю пришла в голову мысль, что пора бы уже и проснуться. Когда мысль перешла в действие, он обнаружил, что сидит в крайне неудобной позе и что у него чертовски ломит спину. Во рту было вязко, как бывает, если не почистишь зубы. Амадис встал и сделал несколько движений, чтобы придать своим членам привычное положение. Затем, стараясь не попасть в поле зрения кондуктора, приступил к неотложному утреннему туалету. Кондуктор лежал между сиденьями и дремал, не переставая вертеть ручку механической балалайки. Уже совсем рассвело. Узорчатые шины пели, скользя по дороге, как нюрнбергские музыкальные волчки в радиоприемниках. Мотор, уверенный, что в нужное время получит свою обычную тарелку рыбы, однообразно мурлыкал. Со скуки Амадис занялся прыжками в длину. После очередного разбега он приземлился точнехонько на живот лежащего кондуктора, но тут же подскочил с такой силой, что припечатался затылком к крыше автобуса, а затем мешком рухнул вниз и оказался верхом на подлокотнике: одна нога задралась на сиденье, другая вытянулась вдоль прохода.